Я очень люблю то детское ощущение, которое возникает, когда я вижу интересный природный водоем, и что-то внутри мне подсказывает, что здесь я не останусь без положительных эмоций. Тех эмоций, которые накрывают исследователя, когда он видит что-то стоящее, интересное, неизвестное ему, те эмоции, которые заставляют людей влезать в лужи, грязь, болота и леса, кишащие пиявками. Наверное, такие же эмоции заставляли европейцев высаживаться на далеких неизведанных землях, населенных дикими племенами, далеко не всегда мирно настроенными по отношению к иноплеменникам, так отличающихся от них и внешностью, и речью, и поведением. Это ощущение наполняло меня в детстве, и которому я нашла отзыв в аквариумной книжке, принадлежавшей еще моему прадеду, занимавшемуся аквариумными рыбками еще в довоенные времена. Ее автор чувствовал то же самое, так и пришел к аквариумистике через первую банку с мальками из ближайшего водоисточника.

Те же чувства наполняли меня и в далекой Малайзии, когда мы увидели небольшой ручеек и обитающих в нем рыбок в местном лесопарке на юго-востоке полуострова. Место было столь удачным для рыбалки (даже если все, что есть в твоем распоряжении - это обычный сачок), что, не теряя времени, я приступила к делу. И мои ощущения не подвели меня, видовое разнообразие в этом водоеме превзошло все наши ожидания. В этом природном парке полуострова мы обнаружили больше всего различных видов ихтиофауны, прошли вдоль речушки, исследовали ее приток. В месте начала наших исследований этого водоема рыбки плавали стайкой, состоящей из разных видов – мне удалось поймать расбор Эйнтховена (Rasbora einthoveni), барбусов двухточечных (Barbus binotatus), несколько небольших расбор, которых мы видели впервые.

Первый день наших приключений на железном коне вокруг Малаккского полуострова начался довольно рано, но когда мы доехали до первых доступных для облова водоемов, солнце уже палило так, что через 3 минуты мы отчетливо начали чувствовать близость экватора всей поверхностью своей кожи, не защищенной одеждой. Но шило не давало нам усидеть на месте и мы, ругаясь, начали ловить рыб. Первым в наших уловах стал маленький гурами, вероятно – ворчащий. Вслед за ним попалось несколько похожих экземпляров немного крупнее. А в соседней луже, берущей начало из этого же ручья, с коричневой водой и вовсе редкая удача – крупный экземпляр гурами обыкновенного (Trichogaster trichopterus) и его малек.

Там же была поймана расбора элегантная (Rasbora elegans) и прозрачная крупная креветка (Macrobrachium sp.). После этого, немного удовлетворив ихтиологическое любопытство и изрядно поджарившись под палящим солнцем, мы отправились на поиски криптокорин, наслаждаясь прохладой кондиционируемого салона.

Недавние криптокориновые находки в индонезийской части острова Калимантан поражают своей красотой и индивидуальностью. Достаточно взглянуть на красно-зеленую окраску листьев криптокорин аура (Cryptocoryne aura) и королевской (C. reginae), чтобы понять, что ничего подобного род Криптокорины (Cryptocoryne) до настоящего времени еще не знал. В последних числах ноября сердца любителей этих растений вновь заставила замереть очередная публикация интернационального европейско-азиатского авторского коллектива во главе с индонезийцем Сувиджи Вонгсо (Suwigji Wongso). В этой работе официальный таксономический статус получили сразу 5 новых видов и 1 вариетет криптокорин, в том числе и уже знакомая нам Cryptocoryne reginae. Однако в настоящей заметке я хочу сконцентрировать ваше основное внимание на другом виде – криптокорине Эрвина (Cryptocoryne erwinii), отличающимся необычной формой своего соцветия.

Стоить отметить, что все ново-зачисленные в род представители являются обитателями истоков самой длинной реки Индонезии – реки Капуас (Kapuas river). Эта водная артерия несет свои воды через весь Западный Калимантан в Южно-Китайское море и берет свое начало в “Сердце Борнео”, которое отображает собой трехстороннее соглашение между Малайзией, Брунеем и Индонезией о природоохранном статусе центральных регионов острова. Частью этого огромного заповедника являются горы Шванера (Schwaner mountains), самая высокая вершина которых чуть превышает отметку в 2000 м. Но даже такая высота для криптокорин является недоступной. Влажные заболоченные тропические леса предгорьев с высотой 50-200 м над уровнем моря – вот их удел.

Ох уж эти сестры! Даже родные, они почти всегда имеют огромный ряд различий, причем это касается не только внешнего вида, но и внутреннего содержания, т.е. характера. Что уж говорить о сестрах, которых мать-природа разлучала в пространстве на несколько сотен километров на протяжении нескольких миллионов лет…

Первая из них томилась в тени тропического леса в водах реки Телепах (Sungai Telepah), которая протекает с севера на юг к северо-западу от малазийского административного центра Кота Тингги (Kota Tinggi). Тридцатилетний сборщик Мохамед Нур (Mohamed Nur bin Mohamed Ghose) уже был не новичок в своем деле: собирать тропические растения для ведущих ботанических садов мира он начал еще в 15 лет. Возможно, именно большой опыт за плечами помог ему не пропустить столь миниатюрного водного обитателя, которого по прошествии 7 лет в 1935 году назвали в его честь – криптокориной Нура (Cryptocoryne nurii).

Очень быстро пролетевший, как и все хорошее, денек в Малайзии сдавал свои права, и планета, не переставая вращаться, диктовала нам правила поведения. А значит, пора было прекращать поиски и начинать думать о ночлеге. Но думать о нем не хотелось, больше хотелось залезть в очередную лужу и выловить новый и абсолютно никому доселе не известный вид рыб, который непременно будет назван твоим именем. Выбор пал на лужу или прудик, берущий свое начало из трубы возле дороги, с мутной водой.

Лужа эта была не очень большой, но глубокой - метров 6 в длину и 2-3 метра в ширину, а на поверхности виднелась группа крупных гурами поднявшихся подышать. Это и подвигло нас совершить последнюю в тот день попытку найти что-то (или кого-то) интересное. Уже через несколько минут моему взору предстали совершенно разные, но очень симпатичные представители малазийской фауны.

“Кровожадно вопия,

Высунули жалы -

И кровиночка моя

Полилась в бокалы.

Погодите - сам налью, -

Знаю, знаю - вкусная!..

Нате, пейте кровь мою,

Кровососы гнусные!”

В.С. Высоцкий

Я давно подозревал, что в определенном месте моего организма присутствует шило, причем, если дело касается криптокорин, то оно обязательно найдет каких-нибудь приключений именно на это место. Прологом к малазийскому триллеру послужил наш c женой вечерний визит к воротам заповедника Panti Bird Sanctuary в штате Джохор. Дорогу внутрь преграждал недавно покрашенный беленький шлагбаум, закрытый на надежный замок. Ни единой души в соседней сторожке. Заходящее солнце стремительно падало в объятия тропического леса на горизонте. Место явно заколдованно, поскольку именно с этого белого шлагбаума уже начинались две наши предыдущие истории (см. “Призрак лагенандры в Юго-Восточной Азии” и “Брызгуны и прыгуны Большой реки”). И наконец, предлагаю вашему вниманию заключительную часть этой трилогии, в которой на сей раз речь пойдет о криптокоринах.

“Panti” в переводе c малайского означает “Дом”. “Panti Bird” - “Дом птиц.” Казалось бы, очень простое название, но есть в этом что-то созвучное с рассказом “Дети кукурузы” Стивена Кинга. Шлагбаум манил меня, взгляд пытался просверлить темную пелену тропического леса, начинавшегося почти сразу за этой преградой. Из литературных данных было известно, что в ручьях заповедника обитают криптокорины. С трудом преодолев это сверхъестественное притяжение, я сел обратно за руль арендованного “Протона”. Ночевали мы в городе Kota Tinggi, расположенном в 20 км от заповедника. Ночью не спалось, и уже с первыми лучами восходящего солнца я отправился в направлении волшебного шлагбаума, оставив супругу отдыхать в отеле.

Нижний Новгород всегда у меня вызывал противоречивые чувства: живописный кремль на берегу Волги и ужасное состояние городских дорог, предложение руки и сердца своей жене на Нижне-Волжской набережной и пятичасовая пробка на мост через реку. Столица Поволжья – это место, где параллельные прямые все-таки пересекаются. Не зря местный университет и ботанический сад носят имя Н.И. Лобачевского. Идеи известного математика долгое время не принимали его современники. Похожим образом к нынешним рыночным отношениям непросто адаптироваться ботаническим садам. Низкие зарплаты сотрудников и отсутствие средств для пополнения коллекций вводят зеленые уголки в состояние длительной стагнации без особых надежд на будущее. Пока сложно сказать, нашли нижегородские ботаники во главе с директором своего ботсада Широковым А.И. идеальный выход из сложившейся ситуации или нет. Но можно однозначно констатировать, что дела тут идут значительно лучше, чем у многих других их коллег из других городов России. В частности, удалось сохранить почти полностью имеющуюся коллекцию тропических растений и в настоящее время идет активное строительство новых оранжерейных блоков и помещений.

В следующем году саду исполнится 85 лет. До сих пор в оранжерее растет магнолия, подаренная еще Н.И. Вавиловым на заре становления. Из-за низкой высоты помещений дерево приходится постоянно обрезать. На мандарине (Citrus reticulata) как и положено к началу ноября начали созревать оранжевые плоды.

Вьетнам и Таиланд в последние годы стали популярными туристическими направлениями среди россиян. Путешествуя по различным каналам и речкам, расположенным неподалеку от пляжного сектора, наши соотечественники, близкие к аквариумистике, часто встречают крупные растения (высотой 1 м и выше) с зелеными ланцетными листьями, поверхность которых, как правило, покрыта засохшей грязью или илом.

В попытках определить находку, порой, какие только версии не выдвигаются. Попробуем разобрать их в отдельности. Возможно, это криптокорина реснитчатая (Cryptocoryne ciliata). Версия правдоподобная, поскольку и ареал соответствует, и характер биотопа подходящий. В частности, известно, что эта криптокорина – частая гостья мангровых зарослей и солоноватая вода ей вовсе не помеха. Но уж больно размеры огромные у загадочного растения. Именно криптокорину реснитчатую я встречал в природе лишь дважды, но в обоих случаях она не превышала и полуметра в высоту. Что же это тогда за исполины такие? Может быть, лагенандры? Действительно, некоторые виды этих растений способны достигать метровой высоты. Однако, согласно литературным данным, самая восточная точка их обитания расположена в индийском штате Арунахал Прадеш. Откуда взяться лагенандрам во Вьетнаме? “Аквариумисты занесли” – настаивают последователи этой точки зрения. В действительности же обе эти версии ошибочны. Загадочный зеленый обитатель солоноватых эстуариев рек и каналов Юго-Восточной Азии – это Аглаодорум Гриффита (Aglaodorum griffithii).

На закате очередного дня насыщенного летнего отпуска мы ехали по хорошей малайской дороге в поисках нового места для ночлега. В тот день мы уже не планировали делать никаких открытий и тем более ловить кого-то в местных водоемах. Но открытия сами нас нашли. Проезжая открытую площадку возле реки с местами для парковок мы решили остановиться и немного прогуляться. Широкая река (Sungai Sedili Besar) была обвалована крупными мешками с песком – так выглядел самодельный берег с установленными скамеечками для отдыха местных жителей. Sungai означает по-малайски река, а Besar– большой. Это местечко находится возле городка Pekan Tanjung Sedili (Pekan – город, Tanjung – мыс). Река эта протекает на востоке Малаккского полуострова, в штате Джохор и примерно через 2,5 километра от указанного места впадает в Южно-Китайское море.

Какого же было мое удивление, когда я заметила, что в этой речке плавают небезызвестные брызгуны, сверкающие своим серебром возле берега. Вначале я даже не поверила своим глазам, но вода возле берега была прозрачной и вскоре я убедилась в правдивости осенившего меня открытия. Пройдя немного по берегу, мы увидели как по мешкам прыгали илистые прыгуны, быстро убегающие при любой опасности. Все как по учебнику – и те и другие часто населяют солоноватые воды и мангровые заросли (мангры росли по берегу, но в небольшом количестве).

- Доброе утро! Дайте мне, пожалуйста, картошку фри, сырный соус и Биг Мак с криптокориной.

-- Ваш заказ готов! Возьмите, пожалуйста.

- Извините, тут не хватает криптокорины…

-- Ох, простите. Криптокорина у нас растет во дворе, возьмите сами!

Несмотря на то, что данный диалог является выдуманным, представленная в нем ситуация вполне могла случиться в небольшом городке Кота Тингги (Kota Tinggi) малазийского штата Джохор (Johor). Судьба, закинувшая меня на Малайский полуостров, предоставила мне редкий шанс – наблюдать криптокорину в естественной среде обитания, но при этом расположенную в городской черте.

Криптокорина реснитчатая (Cryptocoryne ciliata) растет всего в 100 метрах от Макдоналдса и центральной площади города. В утренние часы закованная в гранитные берега река Sungai Bang выглядит безжизненной. Редкие прохожие и одинокий рыбак, проверяющий сети, нарушают тихий жизненный уклад провинциального городишки. Тем не менее, исходя из огромного количества мусора, разбросанного как на тротуарах, так и в самой реке, можно предполагать, что вечером это место преображается и становится центром отдыха горожан.